Личности 15/2008

Николай Никитин

ПОЛЬ ГОГЕН, ИЛИ «ДИКАРЬ» В ПОИСКАХ РОДИНЫ

Ночь покушения на собственную жизнь стала для него ночью второго рождения. После нее Гоген проникся вдруг ощущением абсолютного покоя. Мудрость всеприятия, читавшаяся в непроницаемых зрачках маорийцев, теперь снизошла и на него. Начиналось последнее пятилетие его жизни

Сын француза и перуанки, он нес в крови ощущение того, что человечество едино, что оно живет общей судьбой и общими воспоминаниями о потерянном рае. Малышу Полю, родившемуся 7 июня 1848 года в Париже, безусловно, не были интересны политические бури, начавшие сотрясать его родину, едва он появился на свет. А вот его батюшке, редактору либеральной газеты «Насьональ» Кловису Гогену, было совсем не спокойно после прихода к власти Луи-Наполеона Бонапарта. Пришлось вспомнить о благополучной перуанской родне жены, срочно погрузиться с Алиной и детьми (у Поля была старшая сестра Мари) на корабль в Гавре и отбыть навстречу судьбе. Судьба настигла Кловиса Гогена прямо здесь, на бриге «Альбер», с борта которого мадам Гоген сошла уже вдовой. Больше всего она боялась, что к ней отнесутся, как к «бедной родственнице», но ее и детей ожидали пять лет благоденствия. Дон Пио принял беглецов из Франции по-родственному. Поль рос, как настоящий маленький инфант, во дворце, стены которого были украшены прекрасными картинами (богатые перуанские семейства тогда буквально соревновались между собой в собирании коллекций живописи), среди пальм и магнолий. Желание бежать на край света в поисках утраченного рая стало одним из самых неотвязных желаний Гогена, и для начала он попробовал податься на флот. Первый его рейс был в Рио-де-Жанейро – и город не разочаровал будущего художника, тем более что в гавани Рио «малыша Поля» ожидало и его первое любовное приключение, да не с кем-нибудь, а с самой блестящей местной куртизанкой. Для начала нужно было решить проблему заработка – и Гоген с помощью знакомого получил место посредника на бирже. В это время он уже пробовал заниматься живописью, но еще не подозревал, что в ней – его призвание. Он успешно делал карьеру, зарабатывая без особенных усилий все больше и больше, и казалось, что его ждет будущее успешного буржуа. 22 ноября 1873 года Поль женился. Но поначалу все шло гладко: Поль усердно зарабатывал деньги, а Метта не менее усердно их из него вытягивала (в шутку он даже дразнил жену «продажной»). В августе 1874 года появился на свет их первенец, названный Эмилем. Гоген не уставал восхищаться младенцем, «белым, как лебедь, и сильным, как Геркулес».

За Эмилем последовала дочь, названная в честь матери Гогена Алиной, потом еще один сын, нареченный в честь деда по отцу Кловисом. Однако взаимное непонимание супругов нарастало по мере усиления их увлечений: его – живописью, а ее – деньгами и светской 6 декабря 1883 года у четы Гоген родился пятый ребенок, названный ПолемРоллоном, а в январе семейство перебралось в Руан, где, как думал Гоген, жизнь должна была быть дешевле, чем в Париже, и где работал Писсарро. Наставник счел нужным честно предупредить своего подопечного о том, на какой путь тот ступает: «Передайте Гогену, – писал он одному из общих знакомых, – что после тридцати лет занятий живописью, имея кое-какие заслуги, я сижу без гроша. Пусть молодые не забывают об этом. Таков наш жребий – он не самый лучший!» Гоген уже понял это, как понял и то, что никакой другой жребий его не устраивает. Гогену по-прежнему казалось, что земля обетованная где-то ждет его. Она уже приобрела в его воображении черты «дикарского рая». Ему грезился Мадагаскар, но пока что он отправился в Панаму. Аналогом «дикого рая» во Франции стала для художника Бретань. Здесь ему хорошо работалось, в этой земле он ощущал «что-то дикое, примитивное», некую первобытную мощь, которой он хотел бы наполнить свою живопись. Таити ослепил его буйством красок и изобилием, но и озадачил – для того, чтобы начать писать, Гоген должен был постичь душу этой земли и ее народа, а эта глубокая и древняя душа далеко не сразу открывалась чужаку. Бедность и болезни и здесь не оставляли художника. Друзья и Метта, продавая в Европе его картины, не всегда считали нужным отправлять ему вырученные деньги, и Гоген продолжал бедствовать даже тогда, когда его полотна неплохо продавались. Для того, чтобы заново родиться, необходимо сначала умереть. Ночь покушения на собственную жизнь стала для него ночью второго рождения. После нее Гоген проникся вдруг ощущением абсолютного покоя. Мудрость всеприятия, читавшаяся в непроницаемых зрачках маорийцев, теперь снизошла и на него. Начиналось последнее пятилетие его жизни. Вокруг своей хижины он насадил настоящий райский сад, в котором непрерывно цвели ирисы, гладиолусы, георгины; у него была новая «вахине» (жена), родившая ему уже двоих детей, и в его картинах статичные и величественные фигуры людей, животных, деревьев говорили об одном – о вечной правоте и красоте первобытного мира, о священной и непостижимой загадке природного бытия.

 

Другие номера издания «Личности»

№ 16/2008
№ 14/2008
№ 13/2008
№ 12/2008
№ 11/2008
№ 10/2007