Личности 27/2010

Виктория Миленко

АРКАДИЙ АВЕРЧЕНКО: ЖИТЬ, СМЕЯСЬ

Он был стопроцентным оптимистом, гурманом и завсегдатаем ресторанов, стремился к комфорту и следил за модой, «коллекционировал» женщин и бесконечно ценил мужскую дружбу. Он сравнивал себя с киселем, в котором вязнут все невзгоды. Он пропускал жизнь через фильтр юмора и рассказывал анекдоты даже на смертном одре. Несмотря на лавровый венок титулов – «русский Твен», «русский Джером», «русский Гашек», но он всегда оставался самим собой. Таким был Аркадий Аверченко – «король смеха» ушедшего столетия

Севастополь не заметил рождения своего Героя. Городу было не до того: он латал дыры, засыпал воронки и никак не мог опомниться после Крымской войны. Поэтому младенец Аркадий, огласив своим криком улицу Ремесленную, пока еще доставил радость только двум людям: маме и папе. Первый взнос в летопись жизни будущего замечательного человека сделали священники Петропавловской церкви, зафиксировавшие факт его рождения 15 марта и крещения 18 марта 1880 года. Затем малыш занялся своей биографией сам: он начал усиленно расти и успешно сделался настоящим севастопольским босяком. Улица стала его домом, чему родители не мешали.

Мама, Сусанна Павловна, возилась с дочками (их в семье было шестеро), а отец, Тимофей Петрович, купец 2-й гильдии, сутки напролет пропадал в лавке. Аркадий бесконечно любил своего «старика», но порой глубокомысленно предрекал: папочка скоро разорится. Ибо разве можно удержаться в коммерции, испытывая восторг от того, что отпускаешь товар в кредит, и считая всех людей на земле добрыми малыми? Когда сыну исполнилось девять, отец решил отдать его в реальное училище. Мальчишка встал на дыбы: он был не согласен с волей родителя по многим причинам. Главным образом, потому что не хотел утруждать себя занятиями. Хитрый бесенок начал закатывать истерики и уверять домашних, что он хилый, больной и не справится. Но показательные выступления не пригодились: его и так не приняли по причине сильнейшей близорукости. И пути Аркадия Аверченко и российского образования разошлись навсегда. Неудавшийся реалист, весело насвистывая, вознамерился остаться невеждой, но его старшие сестры Оля и Маша посчитали, что в семье дос- таточно неграмотной мамы, и принялись обучать беспутного брата сами. Не всегда сходясь во взглядах на педагогику, они иногда дрались и ссорились, но читать и писать Аркадия научили.

Спасибо этим девчонкам – без них русская литература не дождалась бы одного из своих классиков! Оказалось, что чтение – занимательная вещь, а Луи Буссенар и Майн Рид вполне способны скрасить скуку провинциального быта. Уйдя с головой в книги, наш герой поначалу даже не обратил внимания на домашнее ЧП: отец все-таки разорился. С этого-то момента беззаботная жизнь семьи дала трещину. Сестру Любу срочно выдали замуж, Маше подыскивали жениха, а Аркадия вытолкали (под громкие его протесты) работать писцом в «сонную» транспортную контору, которую он тут же люто возненавидел. Было ему тогда 15 лет.

Только-только юный служащий приспособился бездельничать в конторе, как его оглушила очередная новость: Маше нашли-таки жениха, он инженер, увозит ее с собой на Брянский рудник и Аркадий должен ехать с ними – ему подыскали место помощника конторщика. Приговор обжалованию не подлежал: на руднике хорошо платили, а дома лишний рот был в тягость. И летом 1896 года вчерашний босяк, глотая слезы обиды, трясся в вагоне, увозившем его в сторону Луганска. Рудник поразил Аверченко до глубины души. Он никогда не видел столько пьяных людей сразу.

Мальчишка, только что оторванный от маминой юбки, прятался в своей меблированной комнате всякий раз, как шахтеры получали зарплату. Идя утром на работу, он с ужасом видел то тут, то там черные закоченевшие полутрупы углекопов, которых мертвецкий сон свалил на полпути. Аркадий пытался спастись в конторе, но и там пили – даже как-то истерически, заливая водкой свою никчемность и пропащую жизнь. Вокруг все было настолько беспросветно, что работа казалась хоть какой-то отдушиной. Впрочем, юный конторщик относился к ней с должным цинизмом и в любой момент готов был бросить таблицы и отчеты ради веселого трёпа, анекдотов и сплетен. А сплетни Брянского рудника того стоили! Это была кладезь сюжетов, причем довольно жутких. Рудничный врач в пьяном виде отрезал больному здоровую ногу. Когда протрезвел, закопал улику в саду. Родственники пострадавшего пронюхали об этом, вырыли ногу и явились к доктору просить на чай. При этом они махали перед ним ногой до тех пор, пока он не согласился уплатить им 10 рублей и отдать свое осеннее пальто. Или другой случай: пьяный прохожий залез погреться на коксовую печь и заснул. Он сгорел заживо, труп был похож на зажаренного поросенка. Хоронить его никто желания не проявлял, и отупевшие от скуки жители поселка ради развлечения ходили глазеть на останки.

Аркадий понял: единственное средство спастись от этого кошмара – смеяться над ним! Поэтому он научился забавно передразнивать рудничное начальство, разговаривать язвительно-нахально, а в душе страстно мечтал выбраться из этой непролазной черной ямы. И судьба ему улыбнулась: в 1900 году правление рудника переехало в Харьков, прихватив с собой Аверченко. Харьков тоже не заметил своего нового Героя. Кого мог заинтересовать помощник конторщика АО «Брянские каменноугольные рудники»? Кто ждал здесь этого высокого, худющего, близорукого юношу? Он был одним из тысяч. Однако пройдет всего пять лет, и его имя будет здесь на слуху, а через восемь лет в Петербурге появится новая литературная звезда «Аркадий Аверченко», которого долго будут представлять как «автора из Харькова»...

Полную версию материала читайте в журнале Личности №27/2010

Другие номера издания «Личности»

№ 28/2010
№ 26/2010
№ 25/2010
№ 24/2010
№ 23/2010
№ 22/2009