Личности 47/2012

Яна Дубинянская

ФАИНА РАНЕВСКАЯ: «СПУТНИК СЛАВЫ – ОДИНОЧЕСТВО»

Все великие актеры и актрисы становятся легендами. Но Фаина Раневская – случай уникальный. Она сотворила не просто собственную легенду или миф, а целый фольклор. И уже не отличишь народные анекдоты и фразы, приписываемые Раневской, от ее афоризмов, ушедших в народ. Нельзя поручиться, какие из историй и баек, по-разному пересказываемых биографами, имели место в действительности, что присочинили позже, а где она сама сознательно мистифицировала собеседников. Фольклор живет по своим законам, бесконечно варьируется и завоевывает пространство, – и потому его героиня, счастливо избежав участи героини «бронзового» мифа, остается живой и поныне. Реально ли извлечь из хитросплетений фольклорного карнавала настоящую Раневскую?

О том, что жизнь Раневской – щедрый подарок для биографа, современники актрисы прекрасно знали. Но не все было так просто. «Я не хочу потерять человека, с которым дружу», – отказалась даже попробовать написать о ней корифей советского биографического очерка Татьяна Тэсс. Менее опытный на тот момент журналист Глеб Скороходов в течение многих месяцев тесно общался с актрисой и все за нею записывал… чтобы по окончании работы услышать от близких Раневской, что многие факты ею безбожно перевраны, а от самой героини – категорический запрет на публикацию. Фаина Георгиевна даже вызвала милицию, когда незадачливый биограф пришел забрать рукопись. После смерти актрисы «Разговоры с Раневской» все же увидели свет, но лишь пополнили собою необъятное поле фольклора вокруг ее имени. Издатели заказывали автобиографию самой Раневской. Скороходову она рассказывала, будто, оставшись на тот момент без денег, что с ней случалось часто, продумала блестящую финансовую комбинацию: взять аванс, а потом вернуть его с намечавшихся в будущем киношных заработков, – вовсе не собираясь ничего писать. Это было не совсем так: она пыталась, начинала, многое сразу уничтожила, но отрывочные записи сохранились, впоследствии собранные и тоже изданные в виде мемуаров под провокационным названием «Судьба-шлюха». Там есть слова: «Было много такого страшного, чего нельзя забыть до смертного часа и о чем писать не хочется. А если не сказать всего, значит, не сказать ничего. Потому и порвала книгу». Знакомым же она говорила (элегантно бросая кость творцам нового потока версий), что дело не пошло дальше первой строчки: «Мой отец был небогатый нефтепромышленник...» 15 августа по старому стилю, и 27-го по новому (под настроение она отмечала и так и эдак) 1896 года в Таганроге появилась на свет Фанни (Фаина) Фельдман. Ее отца звали Гирш Хаимович, его имя правильнее русифицировать как Григорий, но актрису чаще называли Фаиной Георгиевной, против чего она не возражала. «Небогатый нефтепромышленник» Гирш Фельдман владел заводом по производству красок, недвижимостью (несколькими домами), магазином и пароходом «Святой Николай». Жила семья в двухэтажном кирпичном особняке, отдыхать ездили на моря или к швейцарским озерам. Детей у Гирша Хаимовича и Милки Рафаиловны было четверо: два сына и две дочери. Самый младший братик пятилетней Фанни умер во младенчестве, и она вспоминала, как, искренне и горько плача, все же, отогнув траурную занавеску, заглянула в зеркало: какая я в слезах?

Тогда же, в пять лет, она впервые «почувствовала смешное», наблюдая сценку из жизни «великосветских» соседей. «С тех пор смешное я стала замечать почти в каждом, кто бывал у нас в доме. Мне стало нравиться замечать смешное, выискивать его – так определилась врожденная профессия. Этим я занимаюсь всю жизнь». В отличие от старшей сестры Беллы, Фанни красавицей не была, слегка заикалась – зато родилась актрисой, и поделать что-либо с этим было нельзя. В воспоминаниях о собственном детстве Фаина предстает ребенком крайне впечатлительным и экспансивным. Она широким жестом раздает соседским детям все свои деньги из разбитой копилки, потрясенная цветной (на самом деле вирированной, то есть раскрашенной) американской кинокартиной «Ромео и Джульетта». Рыдает вместе с матерью над сообщением о смерти Чехова (для жителей Таганрога писатель был и почетным достоянием, и просто родным человеком, а у племянника Чехова семья Фельдманов лечила зубы, чем Фанни гордилась особо). Плачет под музыку Скрябина и Шопена (а вот оперу не воспринимает: очень страшно – там умирают, а артисты при этом еще и поют)… Ученицей будущая актриса была неважной. Уже взрослая Фаина Георгиевна бравировала тем, что всегда была не в ладах с арифметикой и прочими точными науками. Из Мариинской гимназии ее забрали после начальных классов, но домашнее образование барышня из состоятельной семьи получила надлежащее – музыка, иностранные языки, широкий круг чтения. И неотъемлемый компонент светской жизни: театральные премьеры и гастроли иногородних трупп, событие в Таганроге нередкое. Летом 1910 года в Евпатории Фанни Фельдман «обожала», как тогда было принято, настоящую столичную актрису – отдыхавшую там же молодую Алису Коонен. Подружка запомнила их вместе направлявшимися к морю (к зависти прочих «обожательниц»). Коонен юную нескладную Фанни запомнила тоже. К занятиям дочери в частной театральной студии отец относился снисходительно, но когда Фаина объявила о желании стать профессиональной актрисой, естественно, произошел скандал. Однако она была настроена серьезно и решительно. В 1915 году, сдав экстерном экзамены за гимназический курс, непокорная дочь «небогатого нефтепромышленника», порвав с семьей, уехала в Москву. В древней столице девушка сняла комнатушку на Большой Никитской и попыталась поступить в несколько театральных школ, приходила показываться в театры – ее никуда не приняли. Некоторое время посещала актерскую студию, но деньги на оплату занятий быстро кончились. Гирш Хаимович не поддерживал дочь материально из принципа...

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 52/2012
№ 51/2012
№ 50/2012
№ 49/2012
№ 48/2012