Личности 47/2012

Марина Ливанова

ШАРЛЬ-ЖЕНЕВЬЕВА Д’ЭОН ДЕ БОМОН: МУЖЧИНА И ЖЕНЩИНА

Теперь нам известна самая страшная тайна этого человека, ревностно хранимая им от современников. И, строго говоря, это единственное, что нам доподлинно о нем известно. Шевалье, или же мадемуазель д’Эон де Бомон – 48 лет в мужском и 34 года в женском платье, не считая ситуативных переодеваний, – сочинял свою жизнь вдохновенно, словно роман плаща и шпаги. Но недоверчивые и прагматичные потомки, отбросив романтический флер, увековечили это имя в медицине, назвав эонизмом одну из нетрадиционных форм сексуального поведения. Кстати, не прижилось; возможно, не было оснований?.. Один из самых загадочных авантюристов XVIII века вовсю использовал в своих интересах то, что спустя пару столетий назовут гендерными стереотипами. И делал это с блеском

Младенец по имени Шарль-Женевьева-Луи-Огюст-Андре-Тимоте д’Эон де Бомон появился на свет 5 октября 1728 года в семье адвоката из городка Тоннерре в Бургундии. Его легенда сразу же после рождения устремляется по разным руслам: биографы пишут о мальчике, обряжаемом дома в девичье платье, и о девочке, выдаваемой за мальчика, – вплоть до подделки записи в церковной книге. Мотивации родителей тоже даны «в ассортименте»: для психоаналитиков – странное и неодолимое желание отца или матери иметь ребенка другого пола, для прагматиков – интрига с наследством, для получения которого требовалось наличие именно дочери либо именно сына. При этом Шарля-Женевьеву (женское имя традиционно досталось младенцу от крестной матери) крестили в присутствии многочисленных свидетелей, вскармливала его известная в городе кормилица, учился ребенок в городском католическом колледже для мальчиков. То есть никаких видимых действий, чтобы скрыть его пол, родители не предпринимали. Скорее всего, легенда родилась позже, и запустил ее в обиход сам авантюрист, варьируя в зависимости от обстоятельств. Совсем юным д’Эон отправился в Париж, где поступил в коллеж Мазарини на юридический факультет. Карьеру по специальности он сделал неплохую: от клерка в налоговом ведомстве до парламентского адвоката, параллельно получив – в 21 год! – ученую степень доктора гражданского и канонического права. Однако судебными делами интересы молодого де Бомона не ограничивались. Шевалье был прекрасным фехтовальщиком и знаменитым дуэлянтом, пробовал себя и как литератор. Вскоре он завел полезные знакомства и был принят при дворе. О чем можно говорить с относительной уверенностью, так это о внешности шевалье: белокурый, голубоглазый, субтильный, с тонкой талией, маленькими руками и ногами, нежной кожей и неопределенным пушком вместо бороды и усов. Сюда стоит добавить и высокий тембр голоса. Сложнее с его сексуальной ориентацией, по понятным причинам всегда интересовавшей биографов. В мемуарах де Бомон рассказывает о своих многочисленных победах над женщинами, в письме к своему командиру маршалу де Брольи – о том, что всегда был холоден, а любовниц ему заменяли книги. В обоих случаях мотивы приврать у него были. Спорно и расхожее утверждение, будто шевалье был самым известным трансвеститом, дав название редко употребляемому сегодня медицинскому термину, обозначающему то же самое отклонение от нормы. Маскарад д’Эона, родившегося в карнавальную эпоху великих авантюристов Сен-Жермена, Калиостро, Казановы и ничуть не отстававшего от них по части тяги к приключениям, как правило, имел вполне конкретную цель.

Или хотя бы вескую, зависящую не только от него причину. В двадцать семь лет шевалье д’Эон был завербован в разведку. Согласно В. Пикулю, сделал это лично Людовик XV – после того как поддался чарам юной прелестницы, осознал ошибку достаточно поздно и «сохранил лицо», пригласив «даму» на службу. Впрочем, историки сам факт личной встречи шевалье с королем, даже при менее пикантных обстоятельствах, ставят под сомнение. Достаточно и того, что среди парижских знакомых де Бомона был принц Конти, тогдашний шеф самой запутанной и авантюрной спецслужбы своего времени, так называемого «Секрета короля». «Секрет короля» подчинялся лично Людовику и политика, проводимая посредством этой структуры, часто в корне противоречила официальному внешнеполитическому курсу Франции. Официальных послов в разных державах король дублировал послами тайными – с противоположными инструкциями. В хитросплетениях агентурной сети, заговорах и интригах с переодеваниями, фальшивыми документами и прочими элементами затеянной им игры король порой не мог разобраться и сам. Но оплачивал работу своих людей более чем щедро. Самым неопределенным и трудно прогнозируемым участком работы на тот момент была Россия, где царствовала Елизавета Петровна, а внешнюю политику во многом определял антифранцузски настроенный канцлер А.П. Бестужев-Рюмин. Дипломатических отношений между Россией и Францией не существовало, а последний «тайный посол» шевалье Вилькруассан угодил в Шлиссельбургскую крепость как шпион. Официальный курс Франции оставался антироссийским, однако Людовик был заинтересован в сближении с сильной державой: в Европе назревал союз между Австрией, Пруссией и Англией, враждебный французским интересам. «Тайным послом» (а по совместительству все-таки шпионом) в Россию летом 1755 года был направлен шотландский дворянин Александр Дуглас-Маккензи, политэмигрант и ненавистник англичан. По легенде – геолог-любитель, интересующийся рудной промышленностью, а кроме того, как любой порядочный иностранец в России, – ценами на меха. Был разработан «меховой шифр», с помощью которого Дугласу надлежало передавать донесения о расстановке сил в актуальной российской политике: «рысь в цене» означало усиление проавстрийской партии, «соболь падает» – ослабление влияния Бестужева, «черно-бурой лисой» именовался английский посол и т.д. Дугласа сопровождала юная племянница, некая мадемуазель Лия де Бомон.

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 52/2012
№ 51/2012
№ 50/2012
№ 49/2012
№ 48/2012