Личности 109/2017

Татьяна Винниченко

КЛАРК ГЕЙБЛ: ОДНАЖДЫ НОЧЬЮ

На съемочной площадке «Унесенных ветром» Вивьен Ли появилась, приложив к тому массу энергии и сил, нажав на все педали и поразив продюсера красотой и талантом. А Кларк Гейбл – просто потому что был связан студийным контрактом и нуждался в деньгах.

Она выкладывалась, работая по шестнадцать часов и более, – а он уходил ровно в шесть, словно банковский клерк. Она знала роман Маргарет Митчелл почти наизусть – а он эту книгу ни разу не открыл. Она получила гонорар в 25 тысяч долларов – а он в 120 тысяч, хотя его роль предполагала вдвое меньше съемочных дней.

Кларк Гейбл был звездой – в классическом голливудском смысле, и ему было можно все.

– Frankly, my dear, I don't give a damn, – прозвучало с экрана, и продюсер не пожалел пяти тысяч долларов штрафа за грубое слово, зная, что эта фраза в исполнении Кларка Гейбла станет легендарной.

«Честно говоря, дорогая, мне наплевать»

Мальчик по имени Уильям Кларк Гейбл родился 1 февраля 1901 года в городке Кадис, штат Огайо. Его отец, Уильям Генри Гейбл, работал на нефтяной скважине, а мать Аделина, урожденная Гершельман, была домохозяйкой. Она умерла в тридцать два года, когда младенцу и года не было, успев перед этим окрестить его в католической церкви. Протестант-отец отказался воспитывать сына католиком и рассорился с родней жены, но позже все-таки согласился в качестве компромисса отпускать погостить на ферме в Пенсильвании у дяди с материнской стороны.

Мальчика, лопоухого и худенького, иногда называли Билли, как отца, но чаще вторым именем – Кларк. В два года у него появилась мачеха Дженни Данлоп, которая занялась его воспитанием, следила за внешним видом пасынка и учила его играть на пианино. Своих детей у нее не было. Позже Кларк начал играть и на духовых инструментах, и в тринадцать лет даже выступал в составе городского ансамбля, где был единственным ребенком среди взрослых музыкантов.

Отец приучал отпрыска к истинно мужским занятиям: они вместе ремонтировали машины, охотились, занимались тяжелым физическим трудом. Но сам Кларк, недостаточно мужественный для потомка сурового нефтяника, был скорее гуманитарием. В школе он блестяще декламировал сонеты Шекспира (с точными науками дело обстояло намного хуже) – и Гейбл-старший, идя навстречу склонностям сына, однажды подарил ему Собрание всемирной литературы в 72 томах. Правда, как утверждал он, неблагодарный отрок так ни разу в них и не заглянул.

Когда Кларку было шестнадцать, отец решил кардинально изменить жизнь и купил ферму в Равенне, штат Огайо, рассчитывая на помощь сына. Но фермерский труд юноше быстро надоел, и он устроился на работу на фабрику автомобильных шин в соседнем городе Акрон.

Здесь семнадцатилетний Кларк Гейбл впервые побывал в мюзик-холле; постановка, он запомнил ее на всю жизнь, называлась «Райская птица». И у парня, который до сих пор не очень-то понимал, куда себя деть, наконец-то появились цель и мечта: стать актером.

Осуществление мечты, впрочем, откладывалось – скопить денег на подобную авантюру у юноши не получилось, даже когда он бросил фабрику и начал подрабатывать кем угодно: лесорубом, продавцом галстуков, оператором телефонной линии (последнее занятие, чисто женское, для юноши считалось сомнительным и крайне огорчало Гейбла-старшего). Но на совершеннолетие отец подарил сыну триста долларов – по тем временам значительную сумму (в начале двадцатых на такие деньги можно было купить хороший автомобиль или прожить три месяца в дорогом отеле). Мачеха уже умерла, а отец, не преуспев в фермерстве, вернулся к работе нефтяника и нашел себе место на вышке в Оклахоме.

Кларк Гейбл распорядился деньгами широко: бросил все и уехал в Портленд, город, где можно было начать театральную карьеру.

В Портленде юноша называл себя первым именем – Билли. В театр он пришел рабочим сцены. Затем, меняя агентов и труппы, стал статистом, а потом и актером на ролях из разряда «кушать подано». Он совершенно ничего не умел, но был чертовски обаятелен и влюбился не без взаимности в молодую актрису Франс Дорфлер. Она была чуть-чуть старше Гейбла и с энтузиазмом начала ему помогать, как будут делать практически все женщины в начале его пути, пока не выйдут замуж за кого-то другого. Франс уговорила начальство взять Билли Гейбла на гастроли вместо заболевшего актера; режиссер потом жалел об этом и, по ее воспоминаниям, ворчал: «Все, что умеет Гейбл – это уходить со сцены». А Франс написала родителям, что собирается замуж за «Уильяма К. Гейбла, актера»: родители пришли в ужас и согласия на брак не дали.

По одной из версий, именно Франс Дорфлер убедила возлюбленного в том, что ему необходимо учиться. С ее подачи он появился в студии актерского мастерства Джозефины Диллон (по другой версии, племянника отвела туда его тетя Лора Хоуп Круз, актриса, которая через два десятка лет снимется в эпизодической роли в «Унесенных ветром»). Была и третья версия истории их знакомства: будто молодой Гейбл, между театральными неудачами подрабатывая телемастером, пришел к Джозефине Диллон чинить телевизор.

Так или иначе, эта женщина взялась за новичка профессионально. Она поставила Гейблу голос, от природы чересчур высокий для мужчины, понизив тембр и добавив в него чарующих модуляций. Помогла тощему от постоянного недоедания пареньку выстроить упражнениями атлетическое тело и научила им владеть: динамика, пластика, жесты. Разработала ему индивидуальный стиль, оплатила услуги парикмахера и дантиста. А еще посоветовала перестать подписываться «У.К. Гейбл» и представляться простецким именем Билли – только Кларк Гейбл.

Джозефина Диллон была старше Кларка на четырнадцать лет. В 1924 году они вместе отправились в Голливуд – уже как муж и жена. Сама Джозефина позже утверждала, что брак был фиктивным, а отношения – чисто деловыми: актер и его агент.

Никто в это, конечно, не верил.

Первые голливудские немые картины, в которых снялся Кларк Гейбл – «Белый человек» и «Запретный рай» – остались в истории кинематографа именно благодаря его дебюту в них. Однако на тот момент имя молодого актера даже не встречалось в титрах: задействован он был в крошечных эпизодах.

Джозефина Диллон упорно добивалась для своего подопечного новых ролей. Кларк Гейбл снимался в одном эпизоде за другим, однако более крупных, а тем более главных ролей ему не предлагали – карьера буксовала. Интересно, что в одной из проходных для него картин «Наводнение в Джонстауне» снималась и семнадцатилетняя Кэрол Ломбард, его будущая жена и трагическая любовь; но в тот раз они, участвуя в разных эпизодах, даже не встретились на съемочной площадке.

В конце двадцатых Кларк Гейбл решил уйти из кино. Друг-режиссер пригласил его в техасский театр, где за сезон 1927-28 годов Кларк переиграл множество ролей и пользовался успехом. С этой строчкой в резюме Джозефина Диллон смогла устроить мужа на Бродвей, где он тоже понравился и публике, и прессе. «Он молодой, энергичный, брутально-мужественный», – писал театральный критик…

Полную версию материала читайте в журнале Личности №109/2017

Другие номера издания «Личности»

№ 108/2017
№ 107/2017
№ 106/2017
№ 105/2017
№ 104/2017
№ 103/2017