Личности 109/2017

Ольга Петухова

ЖАН-ПОЛЬ САРТР: «Я САМ СВОЯ СВОБОДА»

Он, несомненно, принадлежит к числу самых оригинальных и эпатажных мыслителей и писателей ушедшего двадцатого века. Достигший пика творческой зрелости в переломный период истории между Первой и Второй мировыми войнами, Сартр честнее других писал об опустошенности и потерянности своего поколения, свобода которого «лежит по другую сторону отчаяния». Именно на ней, этой безграничной внутренней свободе, которая окажется сильнее общественных законов и всевозможных предрассудков, и должно быть основано, по его убеждению, новое сообщество людей

Его жизнь началась во всеобщем обожании: мальчик появился на свет 21 июня 1905 года в Париже и был единственным сыном морского офицера Жана Батиста Сартра и Анн-Мари, дочери Шарля Швейцера, видного парижского филолога-германиста, основателя Института новых языков. Когда Жан-Полю Эмару (Пулу) едва исполнилось пятнадцать месяцев, от лихорадки скончался его отец. Анн-Мари вернулась под отеческий кров, где для ребенка был сотворен этакий тепличный рай. Впрочем, повзрослев, Жан-Поль постарался цинично высмеять опеку близких, признав ее излишней, ненавистной и изолирующей от внешнего мира.

Однако в своей любви родные были искренни. Место отца, фигуры для ребенка эфемерной, занял харизматичный дед-ученый, обладавший в равной мере поистине библейской величавостью облика и «робостью ума, которую он унаследовал от своей религии, своего века и своей среды – университета». Юный Жан-Поль, завороженный восторженным обожанием деда Шарля, называвшим его не иначе как «мое сокровище» и «дар небес», поневоле проникался мыслью, что он – отмеченный талантом, вундеркинд. Домашняя библиотека заменила мальчику братьев, сестер и друзей. Как вспоминал Сартр, мир открывался ему через книги, и, взрослея, он чередовал чтение французских и немецких классиков с тщательнейшим изучением 17-томного Большого энциклопедического словаря. Позже Сартр сознался, что его поздний идеализм (на который он «ухлопал» три десятилетия) родом оттуда, из детского стремления все обратить в энциклопедически «разжеванный и классифицированный» порядок. К восьми годам Пулу стал сочинять и записывать, да так усердно, что от усилий болело запястье, вот только его героически-рыцарских эпопей долгое время никто не читал, даже сам он не перечитывал. Писал, чтобы писать. Дед, поначалу умиленный несомненным даром слова у любимого Пулу, к перспективе литературной карьеры отнесся скептически: перо не кормит, талант – дитя большого прилежания. Разочарованный предложением деда зарабатывать лекциями и пописывать в стол, юный Жан-Поль выбросил свои рукописи на помойку.

Примерно в то же время Пулу постигло еще одно разочарование: он понял, что стал уродлив. От ангельски прелестного кудрявого младенца, запечатленного на фотографиях, не осталось и следа: из зеркала на него смотрело жабье лицо в ореоле редких волос. А однажды во время каникул, проведенных на берегу моря, Пулу простудился, болезнь дала серьезное осложнение, возникла лейкома глаз… Доктора не смогли помочь, и на один глаз он ослеп, а вторым стал косить. Но обожания близких косоглазие, конечно, не поубавило, к тому же, взрослея, Жан-Поль сумел затмить себя собой. Как вспоминала одна из его подруг Бьянка Бьененфелд, «уродливость Сартра была очевидна, но он ухитрялся сделать так, что вы ее не замечали за потоком красноречивых, тонких и исключительно умных слов. Слушая его, вы уже на него не смотрели. Если он и видел в собственном теле какой-то прок, так это, безусловно, наличие рта, способного изрекать истину, лесть, ложь».

В 1916 году произошло еще одно событие: Анн-Мари вышла замуж. Новоиспеченный отчим подростка, мсье Мэнси, инженер и директор судостроительного завода «Морские верфи», увез жену и пасынка на запад Франции, в провинциальную Ла-Рошель. Там Жан-Поль возненавидел смеющихся над ним заурядных, однако же здоровых одноклассников, унылую ритуальность провинциального быта, а заодно и авторитарного самодовольного мсье Мэнси, давление которого интеллектуально доминирующий Жан-Поль отказывался покорно сносить. В 1919-м, после почти трех лет мытарств в Ла-Рошели сын вынудил мать отправить его назад, в Париж.

Пять лет спустя, блестяще окончив престижный лицей Генриха IV, Жан-Поль Сартр поступил в Эколь Нормаль – высшую школу, диплом которой давал право преподавать гуманитарные науки. К тому времени он нимало не сомневался в собственной гениальности, фонтанировал литературными и философскими идеями (подчас довольно расплывчатыми и сырыми) и утверждал, что подняться до уровня Гегеля ему не составит никакого труда. Сартр мечтал стать большим писателем и, как когда-то в детстве, писал до изнеможения. Его однокашник Раймон Арон вспоминал: «Мы подшучивали над тем, как легко Жан-Поль пишет: ‟Как, всего-навсего триста пятьдесят страниц рукописи, начатой три недели тому назад, – да что это с тобой?”»

Он был равнодушен к политике, находя в пороках общества лишь неистощимый источник сюжетов для своих литературных сатир, но привилегированный класс и тех, кто кичился своими правами, ненавидел люто. «Он питал отвращение к рутине и иерархии, карьере, очагу, правам и обязанностям, всему, что в жизни было серьезным. Он с трудом примирялся с мыслью о необходимости иметь профессию, коллег, начальников, правила, которые надо соблюдать и которые надо навязывать», – писала о нем будущая подруга жизни Симона де Бовуар. Скверно одетый, неряшливый, с одутловатым прыщавым лицом и уже заметным брюшком, он, тем не менее, был необычайно артистичен, весело и зло пародировал кого угодно, играл на гитаре и пел, обожал голливудские фильмы и джаз...

Полную версию материала читайте в журнале Личности №109/2017

Другие номера издания «Личности»

№ 108/2017
№ 107/2017
№ 106/2017
№ 105/2017
№ 104/2017
№ 103/2017